jumbojet
Сцена 1.

Вечер. Пригород. Типичные для Америки домики а-ля Elm street. Из одного такого дома выбегает девушка в неглиже. Перепуганная до смерти девушка. Она с ужасом смотрит на дверь, но оттуда никто не появляется.

Люди оглядываются. Люди направляются к ней. "Все хорошо?" – "Да". – "Тебе нужна помощь?" – "Нет".

Из дома выходит мужчина.

"Дочка? Ты чего? Иди в дом!"

Она бежит в дом, но как-то странно, не кратчайшим маршрутом, не по прямой. Она закладывает широкую петлю, подбегает к крыльцу и исчезает в доме, чтобы несколько секунд спустя выбежать оттуда с ключами от машины, сесть в нее и умчаться прочь.

Cцена 2.

Ночь. Пляж. В свете фар - девушка на берегу озера, а может и моря.

"Папа. Я люблю вас с мамой. Я иногда делала глупости, но вы помните, что я вас люблю! Очень люблю! Прощай!"

Она кладет на песок телефон, и беззвучно плачет и смотрит в ту сторону, откуда приехала. В ее глазах – обреченность.

Затемнение.

Сцена 3.

Утро. Рассвет. Шум волн. Мертвое тело. Девушка лежит на спине, а ее правая нога вывернута в коленном суставе так, что мысок туфли указывает на ее грудь.

Затемнение.

Все это уложилось минуты в 3, и я понял, что хочу посмотреть этот фильм.

Когда я смотрел ромеровскую классику – "Ночь живых мертвецов", я пытался поставить себя на место людей того времени. Смотреть на восставших мертвецов не глазами избалованного спецэффектами обитателя 21-го века, а глазами рядового американца 70-х годов, впервые видящего зомби.

Не получалось. Зомби не вызывают у меня страха.

Я понимаю, в чем был секрет феноменального успеха Ромеро, и почему так пугали медлительные восставшие мертвецы. Они – очередная попытка отразить образ смерти в кино. Нечто жуткое, неотвратимо надвигающееся на тебя. Удары не причинят ему боли, выстрел в сердце – лишь задержит на несколько секунд.

Но зомби можно упокоить, у него есть уязвимое место, поэтому для меня эта нежить отражением смерти не стала. Лично для меня им стал терминатор, безумно пугавший меня в детстве.

Зомби медлительны, от них можно убежать и они потеряют цель. От посланного за тобой терминатора убежать невозможно, он будет идти за тобой. Следовать за тобой. Всегда!

И вот наконец-то кто-то сумел перенести этот образ в жанр ужасов. Образ терминатора. Образ смерти. Олицетворение неотвратимости.

"Оно".

Этот фильм не имеет отношения к одноименному роману Кинга. Он вообще не имеет с ним ничего общего. В оригинале "Оно" – это "It follows". "Оно следует".

Я не стану искать в этом фильме фрейдистские намеки и подтексты, хотя они бросаются в глаза. Этот фильм куда лучше документалок о СПИДе справится с пропагандой тщательного выбора сексуальных партнеров.

Один половой акт, и ты – мишень. Оно начинает следовать за тобой, и спастись от него невозможно.

Забаррикадируйся в бункере, и оно будет стоять под дверью и стучать в нее до тех пор, пока ты не откроешь или не умрешь с голода. Беги, и оно будет следовать за тобой, меняя образы с обыденных до настолько жутких, что страх парализует тебя на месте. Уезжай в другой город, и у тебя будет несколько дней форы. Беги на край света, и фора увеличится, быть может, до нескольких месяцев, а то и лет. Но оно будет следовать за тобой! Оно, неотвратимое и безжалостное.

Ты можешь передать это другому. Легко! Всего один половой акт, и оно пойдет за ним, а не за тобой. Но убив его, оно пойдет по цепочке обратно. За тобой, а потом – за тем. кто передал это тебе.

Оно следует. И не смотря на слегка смазанную и неоднозначную концовку, это лучший фильм ужасов, виденный мной в последнее время. Пару кирпичей я за время просмотра отложил, а образ этого существа теперь крепко засел в моей голове, вытеснив детский страх, казавшийся непобедимым.

Это не сумел бы остановить даже терминатор.

@темы: Размышления о важном